NBC News

Ноль на санкции: московские хипстеры жуют и не давятся под носом у Кремля

Перевод статьи Софьи Кишковски, NBC News
Леонид Каплун
автор перевода
Всего в паре шагов от Кремля в сталинском здании бывшего советского телекоммуникационного центра местные жители недавно радовались гастрономическому фестивалю, позавидовать которому легко мог даже Бруклин.

Санкции США и ЕС против России кованым сапогом прошлись по экономике страны, и вызвали ответные запретительные продовольственные меры президента Владимира Путина.

Тем не менее, пядь центральной Москвы, охватывающая районы, известные как Патриаршие Пруды и Никитские Ворота, стала анклавом все более концентрирующейся «хипстерни».

Кажется, что эту часть столицы не касается ни реальность остальной страны, ни риторика Кремля, а на вторжение суровой реальности она реагирует коллективным судорожным возмущением.
Я называю район Патриарших «экспатовским гетто»: в Москве нет другого такого места, где звучит столько английской речи, — говорит Андрей Мучник, обозреватель разделов ресторанов и культуры The Moscow Times, — Так что вполне естественно, что здесь самая высокая концентрация мест, характерных для недавней «кулинарной» революции.
В Москве понятие «экспат» сейчас включает в себя не только иностранцев, но и русских, живущих на два мира. Район, с его дореволюционными особняками, уютными улочками и европейским флёром, привлекает русских, которые жили или учились за границей, к примеру, детей небедных бизнесменов или чиновников.

Теперь на этих улицах теснятся винные бары, крафтовые пивнушки, гастропабы, фермерские рестораны, магазины органической еды, артизанские французские кондитерские и ретро-хип парикмахерские.

В интерьере «Скуратова», кофейни, открытой амбициозными сибиряками и работающей по стандартам Fairtrade, репродукция Мао Энди Уорхола соседствует с гобеленом, на котором вышито: «Сибирь — остров Свободы».

Вокруг Патриарших прудов местные жители катят ультрасовременные детские коляски и тянут за собой померанских шпицев, упирающихся коготочками в недавно расширенные тротуары. А из ресторанов — таких, как Uilliam's, отличающийся от всех прочих настежь распахнутыми окнами от пола до потолка — выкатываются посетители.

А поскольку весна уже вступила в свои права, то и велосипедисты заполнили велодорожки, которые появились в рамках городской программы по преображению столицы, проводимой московским правительством после консультаций с европейскими экспертами.

Подобные программы «колосились» под неусыпным взором Сергея Капкова, продвинутого чиновника, царившего над Московской городской культурой с 2012 по 2015, до того, как Кремль его убрал при сворачивании либеральных инициатив под присоединение Крыма и войну на востоке Украины.

Но плоды некоторых из его инициатив по-прежнему зреют: такова цена, которую правительство платит за контроль над «креаклами», обнаружившими попытку восстания после спорных парламентских выборов в 2011 году.

В прошлом месяце, в один из первых солнечных дней, Капкова видели прогуливавшимся по одной из окрестных улиц с огромной улыбкой на лице.
Сергей Капков
Тем не менее, на районе слышен и ропот недовольства: клерк в продуктовом магазинчике, который продает лапшу из зеленого чая и российский шоколад, завернутый в крафтовую бумагу, обеспокоен тем, что он теперь не сможет позволить себе некогда регулярные поездки в США.

Леонид Косалс, профессор социологии в Высшей школе экономики, который также читает лекции в Университете Торонто, подчеркивает растущий диссонанс.
«С одной стороны, — говорит он, — Москва модернизируется ежедневно, несмотря на любой кризис и потрясения: от аренды велосипедов до передовых общественных услуг и вежливых водителей, которые пропускают пешеходов — вещи неслыханные еще десять лет назад. С другой стороны, российские государственные СМИ рисуют оруэлловскую картину нации перед лицом ядерной угрозы со стороны злых врагов, и защищает эту нацию только её сильный лидер».

«Это несоответствие между ежедневной модернизацией и ксенофобской агрессивной риторикой государственной пропаганды порождает огромный когнитивный диссонанс... когда люди теряют моральные ориентиры и оказываются подвешены в неопределенности, а любые их планы на будущее парализованы», — говорит Косалс.

«Кажется, что рано или поздно какая-то из этих двух тенденций победит, но я не уверен, что именно модернизация одержит верх».
Но на данный момент все продолжают жевать и шопиться.

Недавней ночью на московском фестивале Omnivore, проходившем в экс-сталинском пространстве, переименованном в DI Телеграф и превращенном в индустриально-шикарный коворкинг и конференц-холл с кирпичными стенами, длинноволосая девушка-диджей в футболке, джинсах «в обсос» и кроссовках мучила динамики техно-музыкой, в то время как полчища местных гурманов спускались, тусовались и ели.

Сталинская архитектура столь же легко адаптируется к эстетике лофта, как и многие молодые россияне. Мужчины с хипстерскими бородами выглядят, так будто они копируют Николая II, последнего царя России.

Женщины отказались от рискованных декольте и нереальной высоты шпилек, которые должны были приманивать олигархов в золотые годы нефте-бума. Российские модные и социальные комментаторы отмечают, что даже на самом высоком уровне гламур Gucci уступил место утонченной роскоши поставщиков кашемира Loro Piana — бренда, в котором Путин был замечен на тренировке в тренажерном зале.

Таку Секин, модный японский повар из парижского Dersou, был так очарован фестивалем Omnivore и гастрономической сценой российской столицы, что написал в социальных сетях про «вдохновляющий город плюс холод».
«Люди [как] животные, которые привыкают ко всему спустя четыре месяца, — говорит Зотов. — Люди привыкают ко всему, однако они должны есть и пить».
Московские повара же по-умному приспособились к нехватке сыра, вызванной запретом на импорт.

Луиджи Маньи, итальянский шеф-повар Pinch, гастропаба, открытого в прошлом году недалеко от Патриарших прудов и забитого до отказа по выходным, делает свою собственную рикотту, а на Omnivore подавал таящее во рту мороженое из нее со свежим базиликом и оливковым маслом.

Среди угощений на других стендах были гречневые чипсы и крымское игристое, которое разливали бармены в рубашенях из ткани в цветы, напоминающей традиционные русские женские платки.

Мишель Михаленко, повар при Посольстве США в Москве, является поклонником Маньи и Pinch, а также множества других мест в окрестности. Она описала меню Маньи как «компактное и сезонное», сказав, что его «рикотта восхитительна, и солирует в нескольких блюдах — от соленого до сладкого». У Twins (расположенного вниз по улице от Pinch и которым управляют братья-близнецы Иван и Сергей Березуцкие) «великолепная летняя терраса и творческое меню», предлагающее «креативные блюда русской кухни, которые восхищают и вдохновляют», — сказала Михаленко.
Вход в ресторан Twins
Еще ниже, на Большой Никитской, рядом с несколькими театрами, Московской консерваторией, и как раз напротив государственного информационного агентства ТАСС, известный шеф-ресторатор Дмитрий Зотов открыл свою флагманскую пиццерию Zotman. В ней подают пиццу на толстом тесте, вдохновленную посещением семейных неаполитанских пиццерий в Бруклине и пиццерии Mozza Марио Батали, Джо Бастианич и Нэнси Сильвертон в Лос-Анджелесе.

Зотов, который сказал, что любит энергию своего московского района, создал свой фирменный чесночно-анчоусный соус для корочек, остающихся от пиццы с начинкой, к примеру, из баранины и сулугуни, грузинского сыра, так что ничего не попадает в отходы.

Он готовит, обходя запрет на импорт, ориентируясь на ингредиенты отечественного производства, и говорит, что в течение последних пяти лет у московских ресторанов как раз была тенденция в сторону «небольших и недорогих» заведений «в духе, в стиле и примерно с теми же ориентирами, как у едален Бруклина и Уильямсбурга».

После первоначального шока на пике обвала рубля, ресторанный бизнес сильно пострадал, но ситуация стабилизировалась, сказал он.

«Люди [как] животные, которые привыкают ко всему спустя четыре месяца, — говорит Зотов. — Люди привыкают ко всему, однако они должны есть и пить».
Прочитать статью на языке оригинала
Made on
Tilda